(10 (23) февраля 1904 – 27 марта 1968)

Артистка

В Театре Революции – Театре Драмы – Театре Маяковского работала с 1928 по 1968 гг.

Училась в студии 1-го Рабочего театра «Пролеткульта» (Москва).
В 1921–1928 годах – актриса 1-го Рабочего театра «Пролеткульта» (Москва), с 1928 года – актриса Театра Революции (ныне Театр Маяковского).

Народная артистка РСФСР (1954).

«Юдифь Глизер – актриса необычайной, титанической самобытности. В ее оригинальнейшем творчестве жили магия и величие сценического гротеска, находчивость, ловкость и смелость театрального эксцентрика. Ее неистовый темперамент опрокидывал, сметал все привычные театральные представления, предельная резкость, укрупненность рисунка многих ее ролей ошеломляла, удивляла, но и почти всегда убеждала, ибо сама актриса была яростно, упрямо, полемически убеждена в том, что делала на сцене.

Уже в первой роли (Танцовщица – "Мексиканец" по Дж. Лондону) проявилась основная черта дарования актрисы – стремление к предельной сценической выразительности, обобщению, глубине психологического анализа. Мастер сценического перевоплощения, Глизер создала ряд законченных типических образов, отмеченных богатством жизненных наблюдений, остротой и смелостью сценических решений, внешней выразительностью. Роли: Скобло, Глафира ("Власть" 1927, и "Инга", 1929, Глебова), Кикси ("Улица радости" Зархи, 1932), Цезарина ("Искусство карьеры" Скриба, 1936), королева Елизавета ("Мария Стюарт",1940), Констанция ("Обыкновенный человек" Леонова, 1945), Лавиния ("Леди и джентльмены" Хелман, 1949), Рахиль ("На Западе бой" Вишневского) и др.

В 1960 Глизер создала сложный, глубоко трагический образ мамаши Кураж ("Мамаша Кураж и её дети" Брехта). Глизер выступает также как режиссер; участвовала в постановке спектаклей "Искусство карьеры" Скриба, "Последние" Горького (1937). 

Юдифь Самойловна всегда безбоязненно стремилась к предельной психологической и пластической выразительности. Играть в гротесковой манере опасно и трудно, это все равно, что ходить в цирке по натянутому канату или проволоке – можно свалиться в бесславие нарочитости, наигрыша, кривляния. Этого никогда не случалось с Глизер, она была правдива и убедительна в самых рискованных сценических преувеличениях. У нее был особый и редкий природный дар большой эксцентрической актрисы. Сила таланта позволяла ей быть творчески дерзкой, решительно отстаивать право на свой, ни на кого не похожий театральный язык».

(Б. Львов-Анохин)