Сергей Беляев: «Совесть все равно потом догонит»

Первой и долгожданной премьерой сезона в Театре Маяковского стал спектакль Егора Перегудова «Сны моего отца 2.0», перенесенный из РАМТа. Главную роль в обновленной версии исполнил актер Сергей Беляев, для которого эта постановка стала первой работой на основной сцене. Он рассказал «Театралу» о том, как роль и жизненная ситуация, совпадая на сцене, помогают творить и как в его театральных и киноработах соединяются пути драматического актера и юмориста.

– Сергей, хочется начать с предыстории о главной премьере сезона в Маяковке – о постановке «Сны моего отца 2.0». Вы рассказывали, что вам репетиция этого спектакля приснилась. Как это было?

– В 2013 году я попал в Театр Маяковского: Леонид Хейфец делал кастинг на роль Базарова в спектакль «Отцы и сыновья». Уже тогда я работал у Константина Аркадьевича Райкина, но он отпустил меня в Маяковку, так как у себя роль мне не мог предложить. Полтора года я репетировал Базарова, за это время женился. Мой первый ребенок, дочь Серафима, родилась в день премьеры – 31 октября 2014 года. Однако буквально через год, в феврале 2015- го, меня увольняют – не сработались с Миндаугасом Карбаускисом. После этого меня в Театр сатиры взял Шура – Александр Анатольевич Ширвиндт. «Что там у тебя? Ну, приходи, погуторим», – сказал он мне. Еще через полгода меня спас Володя Мирзоев, с которым мы работали еще в Театре на Таганке…

И вот совсем недавно у меня случилось дежавю: во время репетиции «Снов» я перенесся в тот момент междоусобицы, когда я метался между театрами. Мой мозг услышал монолог Олега Сапиро, и я понял: это та же самая мизансцена, то же пространство. Я не помню точно сам сон, но помню впечатление о нем: я стою на главной сцене Театра Маяковского, я в главной роли… Тогда, в 2015-м, мне казалось, что это просто невозможно!

– Как вы восприняли предложение Егора Перегудова вернуться?

– В общем, было смешно. Зимой 2023 года мне позвонил Егор, говорит: «Сереж, не хотите ли вы сыграть в нашем театре в спектакле «Палата №6»?». Я отвечаю: «Да, было бы неплохо». Подумал, что зовут на Громова, а оказалось, на Рагина. Но я до сих пор не понимаю, как я туда попал, честно. И не знаю, видел ли Егор Михайлович со мной спектакли до этого или не видел. Но это было очень крутое возвращение. И я рад был вернуться.

Знаете, Егор абсолютно добродушный человек! Такой худрук – редкость в наше время. Он словно твой старший товарищ, более опытный, более понимающий, готовый принимать твои предложения. Поэтому, когда ты попадаешь в его объятия, чувствуешь, что он словно старший брат, который, при этом, в нужный момент выдает отличный результат. С ним тоже шутки плохи!


– Как проходила работа над «Снами» Михайлова? Вы ощущали, что это абсолютно новая версия постановки или готовились к вводу в готовый спектакль Егора Перегудова?

– Еще со времен обучения у Павла Евгеньевича Любимцева, моего замечательного худрука, завкафедры Щукинского училища, я, работая над ролью, никогда не боялся смотреть, что было до меня. Ну ребята же в других театрах старались! Поэтому, когда я выпускал «Палату №6», я посмотрел всех Рагиных! И шахназаровскую экранизацию с Ильиным, и фильм Серебренникова с Гуськовым, и спектакль в Театре Российской армии, и даже какой-то польский сериал. То же самое с Базаровым из «Отцов и детей». Но тут мы взялись за материал, который кроме Романа Михайлова никто не брал до этого. Обычно Михайлов сам пишет, сам снимает фильм на семь часов, сам смотреть первую версию в РАМТе, но побоялся, что работа над спектаклем станет общим вводом всех артистов. Я боялся, что артисты будут так же играть, тем более что из первой версии пришел Денис Шведов. Так я подумал, что нужно все делать по-другому. Поэтому просто не смотрел. Интересно узнать мнение тех, кто видел оба спектакля, чтобы понять, как существуют на разных сценах образы Володи?

Для меня в этой работе очень много плюсов: во-первых, никогда не работал с Перегудовым до этого, во-вторых, никогда не выпускал спектакль на основной сцене, в-третьих, никогда не делал постановку в таком формате – с кучей локаций. Это же просто аттракцион! Для меня, конечно, был важен творческий вызов.

– О чем этот спектакль для вас?

– У человека есть цель в жизни – стать счастливым, быть счастливым, счастливым умереть. Встает вопрос: какими путями он этого добьется? У Михайлова есть этот библейский посыл во всем: делаешь ли ты добро? Несешь ли свет?


При проработке роли Егор всегда просил, чтобы мой герой, Володя, был очень светлым человеком, чуть-чуть смотрящим вверх, возвышающимся над рутиной и немножко даже взлетающим. И поэтому результат в конце, к которому он приходит, светлый: Володя делает так, что его отец теперь видит только хорошие сны. То есть Бог его вознаградил. Потому что, если ты делаешь какие-то хорошие дела и делаешь их по совести, рано или поздно Бог что-то сделает и для тебя. Володя Мирзоев тоже говорит: вселенная обязательно моргнет, если будешь хорошие дела делать. И если ты, в принципе, настроен на смирение, на терпение, на какие-то хорошие вещи, завещанные Богом, то рано или поздно вселенная моргнет, она тебя не оставит. Так и Павел Евгеньевич Любимцев сказал: человеку трудно пропасть, потому что Бог всегда до последнего держит его. Вот мне кажется, наш спектакль именно об этом, о какой-то невероятной светлости.

Главный герой 30 лет прожил без отца, жил с мамой, в какой-то глуши. И в итоге жизнь дает ему такой аттракцион, из которого он вылетает невероятно счастливым человеком. И эта история попалась мне вовремя. Она про меня, хотя я никогда не сублимирую на сцене, не выдаю свои чувства за чувства персонажа, ведь персонаж всегда глобальнее написан, и нужно либо быть Далем или Высоцким, чтобы играть самого себя. Но частичка того, что есть в самом произведении, очень точно отражает ту точку мироздания, в которой я нахожусь.

– Последнее время на сцене у вас активнее возникают роли в спектаклях о проблемах отцов и детей: «Отцы и сыновья» Хейфеца, «Сато» Гуревича, теперь же «Сны» Перегудова. Вам помогает в работе над ними личный опыт, свое переживание родительства?

– Да, помогает. И «Сато» воз - ник вовремя. Очень. Наверное, я только сейчас понимаю, что от меня Хейфец хотел в «Отцах и сыновьях». Благодаря и Миндаугасу Карбаускису, и Перегудову мы продолжаем играть этот спектакль, хоть Леонида Ефимовича и нет с нами. Да, только сейчас я понимаю, о чем этот спектакль. Теперь и у меня, и у Макара Запорожского, который играет Кирсанова, есть возрастной опыт, чтобы это играть. И, конечно, «Сны моего отца» – это тоже история про меня и про моих детей, и про моих папу и маму. Да-да, все это вовремя. У меня в жизни семейная ситуация нестандартная. Поэтому эти работы в меня очень попадают и помогают рефлексировать вместе со зрителем.

– Роман Михайлов – автор, тексты которого нужно переварить, обдумать. И в итоге каждый читатель вынесет из них что-то свое. Как вы познакомились с его творчеством?

– Познакомился, только когда Егор пригласил в работу. Наша постановка – это компиляция рассказов и повестей Михайлова. По-моему, у него все сильно гениально! У него в каждом абзаце, в каждом маленьком кусочке большого произведения всегда есть какие-то невероятные, хорошие мысли. Они на самом деле не суперсложные, хоть и очень метафоричные. Когда начали работать над текстом, у меня ощущение было, лишь бы своей актерской душонкой это всё не испортить! Вот бы всё, что Михайлов написал, все буковки, тихонечко, аккуратненько в зрителя положить, чтобы он максимально понял все эти мысли. А если удастся хоть чуть-чуть улучшить, то это будет вообще хорошо.

– Вот этот абсурдизм русской реальности, который стал характерной чертой михайловской прозы, по сути – традиция отечественной литературы. Далеко ходить не надо – тут же всплывает «Палата №6».

– Да, от Чехова в нем что-то есть, безусловно! А для меня немножко отдает и Леонидом Андреевым… Как говорил Леонид Ефимович Хейфец: «Чехов – это недооцененный Тургенев». У Чехова вообще побольше юморка. И если говорить о «Палате», команда спектакля и режиссер Женя Закиров точно постарались максимально напихать туда юмора. Потому что это же настоящая чернуха. И здесь тоже прослеживается тема совести, о которой я говорил. Ты по совести живешь или нет? А если ты с совестью договорился, она тебя все равно потом догонит.


– От театра переместимся к кино. Владимир Мирзоев – режиссер, с которым вы выпустили несколько спектаклей и популярных сериалов, например, «Внутри убийцы» и «Преступление и наказание». Как проходила работа над ними?

– Я с Володей давно в независимом кино. Мы снимали «Этюды о свободе», потом «Петрушку», после у него появилась большая работа «Топи», как мне кажется, хороший сериал, затем мы сделали «Внутри убийцы», где я играл главную роль. Это было очень страшно и красиво. А потом появилось «Преступление и наказание». В нем куча смыслов, куча замыслов, которые режиссер туда вносил. Там великолепный Ваня Янковский, я видел, как Ваня работает, и это просто потрясающе. А Володя Мирзоев филигранно работает с артистами и с пространством. Мне кажется, этот сериал еще как хорошее вино настоится. Ведь Володя – всегда про процесс, всегда про чувство юмора, всегда про спокойствие, ведь он – бесконечно глубокий человек, тонко чувствующий время.

– Ну и у него тоже собралась уже своя труппа артистов, которые вместе с ним работают над различными проектами и в кино, и в театре. Например, спектакль «Я убил царя» – все те же лица, но какое ранообразие характерных ролей! Как проходил поиск этих образов для постановки?

– Мы репетировали этот спектакль во время ковида по зуму, выпускали его в Пространстве «Внутри» Олега Карлсона. Володя очень любит работать острыми красками, несмотря на то, что у него очень классический качественный внутренний разбор по действию и по исходному событию. У меня в спектакле было два образа. И везде я могу сказать, что я шел за Володей – он предлагал, и я сразу делал. Я замечал, что в работе с другими артистами, например, с Максом Сухановым или Еленой Кореневой, он идет от их натуры. От меня он тоже идет, но в смысле юмора, понимает, что я могу дурака валять. И мне кажется, что он очень хорошо понимает мою природу. От него пришли все краски и все характеры, которые я делаю: и тот сторож без языка, и маленькая, но страшная ролюшка маляра. Он всегда предлагает что-то такое, что я еще не делал: то налысо побреет, то скажет играть женщину, то заставит заикаться или худеть на 7 килограмм. Ну то есть он все время издевается, а мне это безумно нравится.

– Кажется, характерные перевоплощения – любимая часть вашей работы? Даже свой канал вы назвали «Русский Билли Миллиган».

– Я люблю это. Я люблю, когда не я. В сериале «Олдскул» у меня такой надменный историк, в «Камере Мотор» вообще простуженный человек, Рагина из «Палаты №6» я тоже считаю острохарактерной ролью. Все потому, что я Щукинский. Мы все-таки любим яркий рисунок. Когда образ топорщится, но органично. Поэтому так трудно было работать с Хейфецем.

– Вы рассказывали, что в работе над многими ролями вам помогло ваше комедийное прошлое и настоящее. Как вы пришли к пути юмориста?

– Поспособствовала юмористическая сарафанка. В 2019 году мы с Никитой Тамаровым и прекрасными сценаристами Трофимом Пустильником и Далером Рахимовым сняли веб-сериал «Миллионер из Балашихи». После этого я попал в КВН, поиграл там, хотя знаю, что многие артисты эту игру недолюбливают. Затем, когда меня уволили из Театра сатиры, Витя Степанян, актер Театра на Таганке, позвал меня в проект «Comedy Баттл», там мы дошли до финала. После позвали в проект «Это миниатюра», затем в проект «Концерты» и шоу «Русская дорога».

На самом деле, это очень помогает мне в драматической профессии больше понимать природу юмора. Больше прикалываться, создавать плотность текстовой подачи шуток. Потому что, кроме Шуры Ширвиндта, меня юмору никто не мог бы обучить. А тут я нашел окружение, людей, которые только юмором занимаются. Это такая отдушина, смена взгляда на профессию.


– Еще одно интересное направление вашей работы – школа актерского мастерства White school. Как появилась идея её создания?

– Я не мог решить, куда отдать дочку! Изучал школы артистов, которые давно не работали по профессии, и стал задумываться о том, чтобы открыть свою. Мне помогли найти зал, запустить рекламу. На базе нашего небольшого театра «Белый шар» появилась своя фан-база. Так сразу набрались две группы – для взрослых и детей. Только дочка туда пошла не сразу! А вот я загорелся, набрал команду. Мы сейчас находимся на Тверской, и мы работаем по вахтанговской школе. У меня прекрасная актерская команда педагогов из действующих актеров, которые знают толк в том, что они делают, ведь они каждый день в профессии, многие из них – педагоги центральных театральных вузов. У меня есть методика – мягкая «актёрка», то есть мягкое погружение человека в публичное пространство, в дискомфорт отсутствия личного пространства. И в школе уже выстраивается своя жизнь, свое комьюнити для детей и взрослых. Теперь и дочь там занимается.

– Расскажите о грядущих проектах, съемках, репетициях?

– Сейчас я снимаюсь в большом скетч-коме «Русская дорога», который делают авторы легендарной команды КВН. Классный проект, очень веселый. Весной выйдет второй сезон проекта «Камера Мотор» с Костей Крюковым и Максимом Лагашкиным, мы его назвали «Мотай!». Говорят, что будет второй сезон сериала с Марией Ароновой «Олдскул». А 31 октября в Магнитогорске в Хоровой Капелле им. Эйдинова читаю большой концерт «Земля моя златая», посвященный Есенину. Музыкальную и текстовую композицию к этому концерту помогла составить журналистка, музыкальный обозреватель и сценарист Ольга Фёдорова. Также с Володей Мирзоевым мы начинаем секретный театральный проект. Пока ещё не знаем где, но точно начинаем! И это опять будет что-то такое, что ни Володя, ни я еще не делали.

Софья Малинникова, «Театрал» 
Источник