Предложение для зрителей Маяковка — детям


EN
(495) 690-46-58, 690-62-41
Сретенка: (499) 678-03-04

Миндаугас Карбаускис: «Режиссер без театра — бескомпромиссный эгоист»

4 Июля 2013

Миндаугас Карбаускис: «Режиссер без театра — бескомпромиссный эгоист»

Худрук Театра им. Вл. Маяковского — о том, как изменился его взгляд на мир, когда он согласился отвечать за других людей.
 
4 июля в Театре им. Вл. Маяковского играют заключительный спектакль. Накануне отпуска художественный руководитель театра Миндаугас Карбаускис встретился с корреспондентом «Известий».
 
— Вы второй сезон в театре. Что нового узнали?
— Второй год в театре, как второй курс театрального института, всегда самый сложный. Ты пытаешься определить некий вектор развития, поэтому совершаешь огромное количество проб и ошибок. Мне же не хочется идти предсказуемым путем, хочется импровизировать. Таким образом в театре появляются абсолютно разные спектакли и, можно сказать, даже направления. Взять хотя бы классическую «Цену» Хейфеца и экспериментального «Врага народа» Кобелева. — У вас сложились отношения с актерами? — Когда я пришел, у меня была внутренняя установка: нельзя заменить этих людей на других. Кто сказал, что новые обязательно талантливее? Все мои последние радости в театре связаны с раскрытием людей, с их самопознанием. В труппе появляются новые лидеры, внутри нее идет диалог. Это более длительный путь, но он мне близок. Это справедливо по отношению к людям, которые столько лет были преданы этому театру, несмотря на времена застоя.
— Какие перемены произошли с вами за эти два года?
— Раньше я был свободным художником. Режиссер без театра — бескомпромиссный эгоист, потому что его основная задача себя продать. На театральной ярмарке тщеславия он должен гнуть свою линию, представлять свое направление. Когда ты соглашаешься отвечать за других людей, посыл меняется. Худрук — это другая профессия. И за эти два года я пошел на огромное количество компромиссов и готовлюсь к следующим. — Вы говорите о конкретных проблемах? — Можно и конкретнее. Сегодня пришел на работу пешком, ибо театр оказался без парковочных мест. Подумал, что так остановлю возможные волнения. Потому что, если главный решил потерпеть, то и весь немаленький коллектив пока потерпит. Но я надеюсь, что городские власти в скором времени обратит на нас внимание.
— Нельзя сказать, что власти вас не любят — здание театра отремонтировали, вы широко отпраздновали 90-летие.
— Мы отлично отпраздновали свой юбилей и получили огромную поддержку. Но это ведь не значит, что следующий раз такая поддержка нас ожидает лишь в 95-летие? Сейчас нужно выпускать много премьер, даже больше, чем в нормальном режиме. Ибо раньше репертуар театра с тремя сценами просто нельзя было назвать репертуаром. На сегодняшний день мы нуждаемся в постоянной материальной поддержке — идет капитальный ремонт сцены на Сретенке. Но иногда мне кажется, что всё происходит вопреки. Потому что законы в нашей стране как будто призваны регулировать преступников, они не рассчитаны на честных людей. Получается, мы все плохие и нас надо во всем останавливать.
— Вы критикуете законы, но не ставите социально-политические спектакли.
— У меня в роду все были руководителями, и поэтому у меня влечение к теме власти напрочь отсутствует — за любой руководящей должностью я вижу только ответственность и труд.
— Критика не приняла вашу постановку «Господин Пунтила и его слуга Матти», упрекнув ее в аполитичности.
— По-моему, это совершенно универсальная история. Некий диспут о природе власти. И не только политической. Что касается политических пристрастий критиков, то во многом они связаны с местом, где те работают. Если человек занимается новым европейским театром, потом же его продает, закономерно, что он проводит его идеологию. Самая надоевшая и исчерпавшая себя тенденция — сравнение западного искусства с российским. Сколько можно? Ну начинайте продвигать свое, ведь здесь многое рождается.
— Второй год вашего правления подходит к концу, что вы запланировали на будущий сезон?
— Мы были в долгу перед детьми, поэтому в середине сентября выпустим детский спектакль, или, точнее, спектакль для всей семьи, «Мама-кот», который репетирует Полина Стружкова. Лев Эренбург ставит «Бесприданницу», Леонид Хейфец — «Отцы и сыновья» Брайена Фрила. Никита Кобелев готовит премьеру, но пока я не хотел бы озвучивать название. Я надеюсь, у нас будет дебютант — Владимир Смирнов, ученик Женовача, возьмется за «Осенний марафон» Володина. А я выпущу умную комедию «Кант» по пьесе Ивашкявичуса. Кроме того, в театре появилась экспериментальная «Студия OFF» Саши Денисовой, которая поставит в жанре документального театра «Декалог», нашу версию десяти заповедей. Этим проектом мы планируем открыть сцену на Сретенке.
— Спектакли вашего предшественника Сергея Арцибашева по-прежнему останутся в репертуаре? — Я оттягиваю момент прощания со спектаклем, если он приносит деньги. У нас разношерстный репертуар, есть старые постановки, которые мне не нравятся, но это наш хлеб. Зрители ходят на них. Что же делать с нашими вкусами? Некоторые любят майонез, хотя есть более тонкие и натуральные соусы. Должно пройти время, прежде чем люди поймут это. В нашем театре много «майонеза», но уже есть и много новых интересных постановок.
— Судя по количеству планов, вы с надеждой смотрите в будущее.
— Я стараюсь изо всех сил сделать всё, что могу, не нарушая своих внутренних понятий, чести и достоинства. Со стороны складывается ощущение, что режиссерам раздают не театры, а царства. Это не царства, а скорее галеры, потому что занимаешься не только творчеством, а разгребаешь годами ошибки других людей, плюс еще и сам ошибаешься. Я потерял привычный режим своего существования как режиссера, а новый способ существования как худрука еще не до конца освоил. Надеюсь, когда получится, погладят по голове. А может, получу и ремнем.

Алла Шевелева / Известия / 4.07.2013 (http://izvestia.ru/news/553103)