Предложение для зрителей


EN

(495) 690-46-58, 690-62-41
Сретенка: (499) 678-03-04

"Закулисье" - Общечеловеческие ценности американской драматургии

13 Января 2013

"Закулисье" - Общечеловеческие ценности американской драматургии


В Театре Маяковского поставили пьесу "Цена" американского драматурга Артура Миллера

На московском дворе сезон американской драмы. В РАМТе - "Участь Электры" Юджина О'Нила, в ТЮЗе - современная пьеса "Ноктюрн", в театре Маяковского - "Цена" Артура Миллера в постановке Леонида Хейфеца. Советский театр этого драматурга любил. Начиная с конца 1940-х и до середины 1960-х много ставили его пьесы: "Все мои сыновья", "Смерть коммивояжера", "Вид с моста" и "Салемские ведьмы".

Потом Миллер стал неугоден, печальную роль в сценической судьбе его произведений сыграли политические взгляды. Он резко высказывался против вторжения советских войск в Чехословакию в 1968 году.

В 1991 году "Салемских ведьм" поставил в БДТ Темур Чхеидзе, в 2009 к ним обратился Анджей Бубень в театре на Литейном, в 2001-м пьесу "Цена" поставил Леонид Трушкин, в спектакле были заняты Валерий Золотухин, Олег Басилашвили, Анатолий Равикович.

Леонид Хейфец в 2005 году сделал спектакль по пьесе Миллера "Спуск с горы Морган". И все же этого очень мало, Миллер написал более 30 пьес. Если ввести в поисковик слова "Миллер" и "Цена", то вы прочитаете что-то вроде: Миллер отметил, что "Газпром" не устанавливает волюнтаристски цены на газ.

На вопрос, как он объясняет отсутствие серьезного интереса к драматургии другого Миллера, Леонид Хейфец ответил:

"Я застал период, когда Миллер ставился много и жадно. И тогда, как ни странно, мы воспринимали его как американца в чистом виде. Мы не понимали, что такое собственность, наследство, завещание. У нас не было этих отношений в семьях. При этом был знаменитые спектакли: "Вид с моста", "После грехопадения".

А сегодня, я думаю, он может показаться чересчур сложным, серьезным при всеобщей "заточке" на развлечения. У театра - страх пустого зала. Миллер - не тот автор, который дает продюсеру или директору стопроцентную уверенность, что публика будет смотреть. Предпочитают не рисковать".

Чтобы восполнить пробел, Хейфец поставил в Театре Маяковского пьесу "Цена". Художник Владимир Арефьев заставил маленький зал живописными пирамидами из шкафов, столов, шифоньеров, кресел. Стульям явно не хватило места, и они громоздятся сверху, нависая над комнатой и головами действующих лиц. В пьесе соблюдено единство времени (1960-е годы) и места действия.

Супруги Виктор и Эстер распродают мебель, доставшуюся им в наследство. Приглашают в дом оценщика, им оказывается 90-летний старик, его зовут Грегори Соломон. Ефим Байковский играет Соломона мудрого и хитрого. Он плетет бесконечные небылицы и торгуется столь виртуозно, что Виктор готов отдать ему мебель за бесценок.

Но в этот самый момент в доме появляется Уолтер, его старший брат. Много лет назад он обидел Виктора, и их первая после долгой разлуки встреча оборачивается ссорой. Из семейных шкафов, как это часто бывает в англоязычной драматургии, вываливаются скелеты:

Виктор: Я не могу с тобой работать, Уолтер, я тебе не верю.

Уолтер: Месть. До самого конца. Он пожертвовал своей жизнью ради мести.

Эстер: Ничем он не пожертвовал.

Уолтер: И еще повесится на моей двери, чтобы доказать, какой я вероломный сукин сын!

Эстер: Оставь его, Уолтер, пожалуйста, не говори ничего!

Уолтер: Вы сдались - вы оба! Задрать лапы и сдаться - вот вся ваша философия. А какая зависть! Но до сегодняшнего дня у вас даже духу не хватало это признать! Но то, что вы неудачники, это не дает вам никакого морального преимущества! Только не передо мной! Свои деньги я заработал, и по улицам ходят люди, которых не было бы в живых, если б не я. Именно так. Отец был умнее всех нас, он видел, к чему ты стремишься, и он тебе это дал!

В спектакле сталкиваются две правды: жить для других, как Виктор или только для себя, как Уолтер. И Эстер, которая вечно ставила мужу в пример практичного брата, принимает сторону Виктора с его старомодными, как мебель в доме, представлениями о чести, с его отношением к старшим, с его уверенностью в том, что делать следует то, что должно, а не то, что выгодно. Старый дом - старый мир, старинная мебель - прежняя система ценностей. Так следует понимать логику Леонида Хейфеца:

Соломон: Вы же видите, эта мебель особенная, и когда рядовой покупатель ее увидит, он сразу же расстроится.

Виктор: Соломон, опять вы за свое!

Соломон: Но я же с вами не торгуюсь.

Виктор: Почему это он расстроится?

Соломон: Да потому что поймет, что такую уже не сломать.

Виктор: (уже овладев своим настроением). О, ну сколько же можно! Пощадите!

Соломон: Мальчик мой, вы не знаете людскую психологию! Не сломается - значит, больше уже ничего не изменится. Возьмем, например (подходит к столу), этот стол. Послушайте (ударяет по столу). Да его же не сдвинуть! Когда человек садится за такой стол, он не только знает, что женат, он знает, что будет женат всегда, и больше уже ничего не изменится.

Вы смеетесь, а я вам обрисовал ситуацию. Какое сегодня модное слово? Заменяемость. Чем больше вы можете выбросить, тем лучше. Машина, мебель, жена, дети - все должно быть заменяемо. Потому что, вы же видите, сегодня основное занятие - делать покупки.

Тысячу лет назад человек был несчастен, потому что не знал, куда себя деть. И поэтому он шел в церковь, устраивал революции - он что-то делал. А сегодня, что вы делаете, если вы несчастны? Правильно - идете за покупками.

Артур Миллер писал: "Зрительские симпатии должны быть поделены между Виктором и Уолтером. Актер, играющий Уолтера, не должен рассматривать свои попытки завоевать дружбу Виктора как простую манипуляцию. Он вызывает симпатию в зависимости от своей откровенности, глубины чувств и страдания, с которым играется эта роль". В спектакле эта рекомендация выполнена всеми актерами, и все герои вызывают симпатию.

За каждым из персонажей - своя логика, своя истина, в большинстве своем каждый из нас в жизни ведет себя то как Виктор, то как Уолтер, то как Эстер. Мы узнаем в них самих себя, а в их проблемах слышим отзвук своих.

В рядовом современном спектакле зритель мучается от того, что не отождествляет себя с персонажами и никому не сочувствует. А здесь, наоборот, жаль всех. И стойкого, терпеливого полицейского (Александр Андриенко), и его слегка истеричную, но очень привлекательную жену (Татьяна Аугшкап), которую он не сумел достойно обеспечить, и его брата, упрятавшего сознание вины под светской улыбкой американского образца (Виктор Запорожский).

Такой редкой возможностью балует нас режиссер, который вместе с актерами внимательно и уважительно прочитал текст и поставил спектакль в традиции русского психологического реалистического театра. Очень ясно и объемно сыграны характеры и отношения, большая редкость по нынешним временам.

В спектакле выделен чеховский мотив - "тоски по лучшей жизни", которая одолевает всех героев, да и нас с вами. Только одни умеют прожить свою, не лучшую, с достоинством, а другие - нет. И это принципиальная разница. Почему, с точки зрения режиссера, пьеса называется "Цена"?

"Речь идет о цене как таковой: что сколько стоит. Речь идет о цене прожитой жизни, о цене, которую мы платим за наши ошибки. Но главное: сколько стоит подать стакан воды умирающей старухе? Сколько стоит, чтобы к больному в больнице подошли и спросили, что с ним, чтобы ему дали грелку? У ожесточения нет цены. И у милосердия нет цены".

Пьеса заканчивается тем, что Грегори Соломон, оставшись один в старом доме, согласно ремарке автора "начинает отчаянно выть". А в спектакле он умирает. Умирает, как весь тот мир, который олицетворял.

Мир, в котором человек покупал стол, и этот стол служил ему всю его жизнь. Мир, который был построен прочно, на века, и надежно. Мир, в котором существовали общечеловеческие ценности. Стабильный мир, который рухнул в США в годы Великой депрессии. Но ведь это не только американская трагедия, верно?

Соломон: Люди, что с вами происходит? Вы ни во что не верите, вы ничего не уважаете. Не верить ни во что очень просто. А вот верить во что-то намного труднее. Но если вы не верите, тогда, друг мой, вы просто потерянный человек.