Предложение для зрителей


EN

(495) 690-46-58, 690-62-41
Сретенка: (499) 678-03-04

Цена успеха

29 Января 2013

Цена успеха

Режиссер Леонид Хейфец представил на Малой сцене театра им. Вл. Маяковского "Цену" Артура Миллера.

Какова цена успеха спектакля? Все чаще на этот вопрос отвечают достаточно однообразно – неожиданное и острое режиссерское решение. Поиск точек соприкосновения с сегодняшними реалиями взгляд на них через увеличительное стекло. Как правило, в ответе редко фигурируют актеры – разве что те из них, кто обладает звездными именами. Ни одного из названных составляющих не сыщешь на Малой сцене Театра имени Маяковского, погребенной под бесчисленной массой стульев и другой, отжившей свое, мебели. Нет ничего – а цена высока. «Цена» Артура Миллера в постановке Леонида Хейфеца.

Хейфец из тех режиссеров, для кого никакая – даже самая оригинальная – концепция не может заслонить актера. Настолько, что его спектакли хочется назвать актерскими, чуть ли не исключив режиссера из числа создателей. В «Цене» произошло именно это.

Камерная история на четверых актеров об утрате дома и человеческих связей. Камерное пространство: и без того Малая сцена, скукожена до тонкой полоски между «мебелью на продажу» и рядами зрительских кресел. И в этих условиях актерам необходимо сыграть несколько часов из жизни старого оценщика и «потерявшихся» людей.

И сложно сказать, кто в этом квартете играет роль первой скрипки. Когда театры обращаются к этой пьесе, то, как правило, она становится бенефисной для актера на роль старого Соломона. (Не случайно именно ее выбрал для себя Владимир Этуш в недавнем юбилее Вахтанговского театра). Однако здесь, на сцене «Маяковки» бенефиса не вышло.

Совсем не потому, что народный артист Ефим Байковский не справился с «поставленной задачей». Как раз наоборот. Его актерская работа оказалась настолько плотной в своей естественности, что вышла за пределы «актерства». Вместо блеска почти эстрадных реприз – тихая драма умирающего старика, цепляющегося за любую возможность продлить жизнь. Вместо сочного гротеска – кропотливая психологическая вязь. Вместо легкой смеховой реакции зрителя – долгое послевкусие от увиденного.

Но дело в том, что хочется успеть запечатлеть не одного лишь актера, но всех, вышедших на эти крошечные подмостки: и Александра Андриенко, и Виктора Запорожского, и Татьяну Аугшкап. А главное – само понятие актера на сцене. Понятие, все чаще ускользающее от внимания; попадающее в тень массивной режиссерской фигуры. И тем ценнее редкие случаи, когда происходит обратное. Когда режиссер позволяет себе роскошь самому остаться тени. Когда после работы с ним актеры вдруг словно вспоминают, что спектакль невозможен именно без них. Что им выходить на сцену, им оставаться один на один со зрителем.

И вот тогда-то рождается подлинный театр. Театр, который сложно описать и почти невозможно пересказать, но в который хочется вернуться. Театр, цена которому та самая, о которой говорил Немирович-Данченко – два актера да коврик. Все. И режиссер, ненавязчиво направляющий их из-за кулис. Самая высокая цена, по правде говоря.

http://vmdaily.ru/news/tsena-uspeha1359376636.html