Предложение для зрителей


EN

(495) 690-46-58, 690-62-41
Сретенка: (499) 678-03-04

«Вот оно как, оказывается!» - интервью с Макаром Запорожским

25 Февраля 2014

«Вот оно как, оказывается!» - интервью с Макаром Запорожским


Как важен для актера ранний старт? Что происходит с выпускниками театральных вузов через пару лет после диплома? Как меняются ориентиры, приоритеты и мировоззрение после первой успешной роли в сериале и первой фотографии для постера в глянцевом журнале? Все эти вопросы я подготовила для разговора с Макаром Запорожским, звездой сериала «Молодежка» и актером театра им. Маяковского. В редакцию нашего портала Макар заглянул между репетициями, и за чаем мы заговорили об актерстве, о проживании этой профессии, об интересах и надеждах, а также о разочарованиях, которые подстерегают творческих людей за каждым углом. Макар – потомственный артист с яркой фамилией, его отец Виктор Николаевич и брат Кирилл – тоже актеры театра и кино. Сам собой у меня возник первый вопрос…

- Макар, был ли у тебя шанс избежать актерской стези?

-Честно говоря, я и не мечтал быть актером. Хотел стать дизайнером, пытался руку набивать, много рисовал. Затем резкосменил направление, надумал поступать на психолога в МГУ, но, вот незадача, нужно было сдавать математику, а я ее не люблю.

А потом сказал себе: да кого я обманываю?! И пошел в театральный. Поступал в несколько мест, но больше всего хотел попастьна курс Олега Кудряшова в ГИТИС, поэтому был очень рад, когда как раз туда меня и взяли.


 

- А почему именно на этот курс?

- Чтобы понять, надо увидеть спектакли его выпускников - это просто нечто необыкновенное! Я посмотрел многие работы, некоторые даже по нескольку раз. Это стало одним из самых сильных театральных впечатлений в моей жизни и до сих пор, кстати, остается.

- А что ты читал при поступлении?

- С выбором материала мне помогал отец, натаскивал, как-то дергал, помогал, потому что, честно скажу, я тогда был (да исейчас остаюсь) ленивым. Но, к счастью, все получилось. Из прозы читал Шукшина, Лескова выучил, но так и не прочел… изстихов взял Лермонтова.

- Лермонтова? Тебе, наверное, близок романтический герой? Ты в последнее время часто снимался, причем в разных жанрах: мистика, военная драма, молодежный сериал, и везде твой герой – хороший парень с некоторым флером романтизма…

- Видимо, это в тренде, а может, таким меня видят режиссеры…


А с кем из современных режиссеров ты хотел бы поработать?

- Я мечтаю столкнуться с таким художником, как, допустим, Абделатиф Кешиш, автор фильма «Жизнь Адель». Пребывая подбольшим впечатлением от этой картины, я стал смотреть и другие работы Кешиша и удивился тому, как же сейчас активизировалосьтунисское, алжирское, иранское кино… у них здорово получается! В нашем кино, мне кажется, стремятся к такой дорогой графичности кадра, сценарий непременно должен быть филигранно вычищен, а каждое слово – высекаться как кусок мрамора… все должно быть точное, емкое, конкретное, сильное. А у Абделатифа Кешиша все по-другому: актеры без грима, постоянно на одном плане, все снимается только с рук, никаких рельс, никаких штативов, никаких кранов, очень длинные молчаливые кадры, постоянные фоновые разговоры… Но от всего этого реально невозможно оторваться! Вот она – жизнь. Говорят, Кешиш одну сцену может неделю снимать, если ему не нравится результат. Он всегда отталкивается от людей, с которыми работает, от артистов, и вот пока не поймет, что получается именно то, что он искал, дальше процесс не идет. Это огромный труд, это великое кино.

- А сам ты сейчас где в основном трудишься – в кино или в театре?

- В основном в театре, практически безвылазно.

- Тогда расскажи поподробнее о своем бытии в театре Маяковского?

- В сентябре мы выпустили «Маму-кота», играем с аншлагами. Теперь меня вызвали на репетиции к Хейфецу в «Отцы и сыновья» по мотивам романа Тургенева. Работать с этим человеком для меня - просто подарок судьбы! Вообще, в театре сейчас много работы, ведь в Маяковке еще идет много спектаклей из старого репертуара, где всегда найдется местечко – хоть даже и в массовке.


 

- Ты закончил актерско-режиссерский курс. Сам собираешься режиссировать?

- Нет. Только, наверное, в любительском каком-нибудь варианте. Я считаю, что это слишком большая ответственность. Хотя некоторые современные режиссеры, кажется, так не считают. Я пока к такой ответственности не готов.

- Раз режиссировать ты пока не планируешь, давай вернемся к актерству. Где тебе интереснее работать: в фильме, в сериале, в спектакле?

- Интересные работы бывают везде. Дело не в том, где ты играешь, а в том – что и с кем. Очень многое зависит от того, с какими людьми сталкивает тебя каждая новая роль.

- А как же сам процесс? Он разве не важен?

- Жизнь учит тому, что и на каменоломне могут случаться моменты радости. Удовольствие нужно стараться получать от любой работы.

- Насколько скрупулезно ты подходишь к выбору роли?

- Ой, нет. Роль выбирает, может быть, Роберт де Ниро. Само право выбирать в нашей профессии могут позволить себе единицы. Хотя я тоже не на все соглашаюсь. И считаю, что лучше сидеть дома на воде и гречке, чем потом краснеть за свои работы.

- Ты недоволен чем-то из того, что сыграл?

- Не то, чтобы мне не нравилось что-то из того, что уже сыграно, просто многие работы мне были, скажем так, не слишком интересны. С сериалами, например, у меня натянутые отношения. Да, та же «Молодежка» - замечательный сериал, но он слишком прост для понимания. Я же люблю другое кино, посложнее.

- Но после выхода «Молодежки» среди подрастающего поколения случился огромный всплеск интереса к хоккею.Это же здорово. Чувствуешь, что и твой герой этому поспособствовал?

- Конечно, это приятно. Я, кстати, и сам хоккей раньше не любил – предпочитал баскетбол. А после фильма все поменялось.Теперь в свободное время, если оно выпадает, иду на лед и тренируюсь, защищаю ворота, как и мой герой в фильме. Вроде даже неплохо начинаю смотреться, во всяком случае, так мне говорят понимающие люди. Мне понравилось играть на любительском уровне. 

- А по жизни ты кто: защитник, нападающий?

- В разные моменты я разный. Все зависит от ситуации. Хотя вообще-то «нападать» мне не свойственно. Я добрый и мягкий по натуре.

- Кто-то из известных сказал, что «стать знаменитым в молодом возрасте – это все равно, что попасть в ДТП и на всю жизнь остаться инвалидом». Ты согласен с этим утверждением?

- Быть знаменитым, популярным - это испытание, да. Должно хватать здравого смысла, самоиронии, чтобы точно идентифицировать свое и чужое отношение к себе. Вот меня постоянно спрашивают: «И как вам популярность?» (делает большую паузу, хватается за голову) Какая популярность?! Что такое популярность? То, что в соцсетях десять тысяч человек хотят дружить с тобой – это популярность? Это ерунда! От популярности до признания пропасть. То, что тебя знают еще не значит, что тебя уважают . И то, что я имею на сегодняшний день – это пока ерунда. От такой популярности, ни чем толковым не подкрепленной, надо трезво абстрагироваться.

- То есть ажиотаж в соцсетях тебя отчасти даже раздражает?

- В какой-то степени да, но отчасти я ему благодарен. Парадокс, но как только количество комментариев на моих страницах достигло каких-то нереально огромных цифр, настолько больших, что я физически не смог дальше все это отслеживать, я стал тратить на интернет и соцсети гораздо меньше свободного времени, чем раньше.

- А на что еще, помимо хоккея, ты предпочитаешь «тратить» свободное время?

- Я с удовольствием играю на гитаре, что-то даже сочиняю, выбираюсь посмотреть фильмы, читаю…


- Знаю, что ты играешь не только на гитаре, но еще и на тромбоне, закончил музыкальную школу. Почему выбрал именно тромбон?

- Я когда в музыкальную школу поступал, маленький совсем был. Пришел, помню, с родителями, преподаватели на мои зубы посмотрели, на руки и сказали – тромбон. Ну тромбон так тромбон. А на гитаре я уже в институте научился играть. Это мне больше по душе оказалось. Я даже пару раз в клубе выступал с сольной программой.

- Песни пишешь?

- Нет, я исполнитель. Здесь ситуация такая же как с режиссурой – возможно, я слишком самокритичен, но почти все из того, что я написал, мне самому не нравится, и выставлять это на всеобщее обозрение я не готов. Хотя, быть может, в будущем… в общем, можно помечтать…

- О мечтах. Есть ли у тебя роль мечты, или «дримроль», как сейчас модно говорить?

- Не могу сказать однозначно. Я стараюсь принимать и любить каждую роль, за которую берусь. Мне нравится, что на эту тему сказал однажды Борис Гребенщиков: «Каждая последняя написанная мной песня – моя любимая». Конечно, как любой нормальный человек, я о чем-то мечтаю. Вот, помню, как закончил институт с мыслью, что очень хочу сыграть Яго в «Отелло». А мы тогда играли Достоевского, и я только потом понял, что не смог вовремя проникнуться им как следовало бы, не о том думал.Вот сыграть бы это сейчас – и ощущения были бы совсем другими. Так что все меняется, с каждым годом открываешь для себя все новые грани одного и того же образа, одной и той же книги и думаешь: «вот оно как, оказывается!» Такая внутренняя работа над собой – это едва ли не самое интересное, что есть в нашем актерском деле, и попробовать себя хочется много в чем. Оттого и ролей мечты у меня не одна и не две.

- А в спектакле для детей себя еще раз попробовал бы? Кстати, спектакль «Мама-кот», в котором ты играешь, намой взгляд, получился просто замечательным.

- Спасибо. Тут надо подумать… Я вот помню, как все детство фанател от «Короля льва»! До сих пор плачу, когда смотрю этот мультик…

- А на какую роль в «Короле льве» ты себя бы определил?

- Конечно же – Симбы! (задумывается) Или Зазу. Нет, лучше на роль гиены… А может к тому времени поднатаскаюсь и примерю маску суперзлодея – сыграю главного отрицательного персонажа Шрама.

- Считаешь, что тебе еще нужно «поднатаскаться» в профессии?

- Конечно! Пока как-то и негде было развернуться, честно говоря. Мне всё добреньких поручают, а настоящее мастерство - это когда ты всех сыграть можешь – и добрых, и злых, любых. Вот к чему надо стремиться и сейчас, и в будущем.

- На самое ближайшее будущее у тебя какие планы?

- Вполне себе земные, насущные планы – заработать денег, купить квартиру, детьми обзавестись, ну и, конечно, работать,работать и еще раз работать. Благо, работа интересная.

- Это точно. Тем более ты работаешь со столькими заслуженными людьми, настоящими профессионалами, скажи,кого ты считаешь для себя авторитетом?

- В профессии авторитетов много, у каждого режиссера, у многих актеров есть чему поучиться. Ну а в жизни мой главный авторитет – это моя бабуля. Вот так неожиданно, да. Но если бы вы знали, какой она удивительный человек…

Беседовали Майя ДиНова и Марина Зацепина, «Весь театр»

Фото Майи ДиНовой

Оригинальный адрес статьи