На Малой сцене Театра Маяковского поставили спектакль по графическому роману Ноэми Уэбер «Мир потерянных животных». Режиссёр Ирина Васильева не впервые обращается к теме животных как ключевых героев — её же «перу» принадлежит хит РАМТа «Зверский детектив». Вместе с художницей Ниной Юнгвальд-Хилькевич она создаёт красочный мир, где соседствуют экстравагантные звери и неожиданно серьёзная тема.
Погружение в атмосферу начинается до поднятия занавеса. Традиционное объявление о выключении телефонов стилизовано под сам спектакль: главная героиня Эльза (Кира Насонова) представляется и просит выключить телефоны, чтобы не пугать животных, а также не кормить их. Этот приём включает зал в «игру», логичным продолжением которой становится появление главной героини: мы видим восьмилетнюю Эльзу со смешными хвостиками и подвижной мимикой. Милый, светлый ребёнок, она мечтает до школы поиграть в прятки с любимой золотой рыбкой Альдо (Кирилл Кусков) и придумать новую миссию для корабля с мягкими игрушками. Планы рушатся: рыбка «засыпает», и Эльза решает отправиться за ней в Мир потерянных животных.
Весь спектакль выстроен как игра со сказочным сюжетом. Взаимодействие Эльзы с героями похоже на разнообразные игры — прятки, побег из комнаты, стрельба из водяных пистолетов. Перемещения становятся отдельным развлечением — катание на скейте, проплывание через светящиеся обручи, даже полёт. Сама сцена похожа на песочницу, где по мере надобности создаются локации с помощью театра теней и видеоряда. Актёры периодически играют без реквизита, с воображаемыми предметами; на эту же игровую условность работают костюмы, построенные на ассоциациях, без банальных ушей и хвостов (ящерица с косой вместо хвоста, хомяки в шляпах с пропеллерами).
Пространство сцены не перегружено (постоянно на ней присутствует лишь стена, покрытая шершавой плёнкой), но и не ощущается пустым. Во многом этому способствуют актёры: в спектакле задействованы только шестеро, и все они, кроме Киры Насоновой, играют несколько ролей, всё время возникая в новых образах, каждый из которых не похож на предыдущий. Наиболее яркие из них — энергичная черепаха-клептоманка Серафина (Арина Назарова) и самовлюблённый Кот с усталыми глазами (Иван Ковалюнас).
Из всего этого рождается лёгкая атмосфера, полная юмора. Находится место для фарса с шутками ниже пояса, отсылок к современной культуре, игр с фразеологизмами («краб на галерах») и даже внезапного танца с акробатическими трюками под The Show Must Go On. Но творящийся на сцене абсурд оборачивается разговором о смерти в форме, понятной ребёнку и не наивной для взрослого.
Каждый житель — умершее животное (зачастую потерянное или брошенное при жизни), которое никогда не сможет вернуться к хозяину, как бы ни стремилось. Трогает до слёз собачий хор, состоящий из зовущих и ждущих: за кем-то было трудно ухаживать, кто-то провинился или стал не нужен после рождения ребёнка. Они дают друг другу возможность высказаться по очереди, дополняя цепочку монологов тоскливым воем. Кто-то хранит показную браваду, кто-то искренне верит, что его заберут домой. Но этого не произойдёт, что заставляет слушать их с ощущением комка в горле.
Это готовит нас (и Эльзу) к неизбежному, но самому правильному финалу: Альдо нужно отпустить. Ситуацию утяжеляет одиночество Эльзы: весь спектакль мы наблюдаем за девочкой, которая не может встроиться в реальный мир и постоянно фантазирует. Днём она ищет возможность убежать в очередную игру, а ночью её догоняют кошмары реальности — школьник, отвратительно причмокивающий губами, постоянно меняющий тон с притворно-милого на издевательский и давящий на её слабые места. В какой-то момент, наблюдая, как абсурд всё больше уступает место серьёзному, невольно задумываешься: а не выдумала ли Эльза этот мир? Может быть, потому он и смешивает в себе черты реальности (бюрократия, такси, нетерпимость) и фантазии (очеловеченные животные)? Ведь, как подчёркивают жители Мира потерянных животных, «здесь всё не взаправду».
Тем важнее звучит финал — принятие утраты с помощью игры. Сквозной мотив спектакля — прятки, в которые Эльза больше всего хотела сыграть напоследок со своим лучшим другом. Она находит его только в тот момент, когда готова отпустить. Эльза считает, Альдо прячется и растворяется в пространстве как тень — самое подходящее для них прощание. В спектакле образ Альдо невзрачен, несмотря на цвет чешуи — золотая рыбка в красном костюме. Может быть, потому, что он стал фантазией, идеализированным образом того, кого хотелось бы иметь другом?..
Но история не лишена света, надежды на жизнь «после». Внутрь фантазии проникает другой ребёнок, Мальчик Кендзи (Максим Наумов), потерявший домашнего любимца и говорящий на «перевёрнутом» языке (намёк на иностранную речь). В рыжем халате и со смущённой улыбкой, он напоминает золотую рыбку, пусть и с восточными мотивами. Кендзи проходит через принятие потери вместе с главной героиней; они оказываются друг для друга теми, кто действительно может понять, несмотря на чудаковатый образ мышления или язык. Именно появление Мальчика подтверждает, что Мир потерянных животных — не просто фантазия Эльзы, а общее пространство горя, где можно найти понимание. Потеря близких друзей не заканчивается полным одиночеством.
Спектакль говорит простыми словами о сложном, о чём не всегда знаешь, как говорить не только с детьми, но и со взрослыми. Проживание потери — основная тема для разговора, но не менее важны сопутствующие: буллинг, отсутствие эмпатии, непонимание, рождающее жестокость, и многое другое. Неудивительно, что у одной части зала реакцией был смех, у другой — слёзы, а у третьей — и то и другое. Но это необходимый разговор для каждого.
«Театральный журнал», Лилия Гузикова
